переводчик сайта
EnglishFrenchGermanRussian
ВАЖНЫЕ НОВОСТИ ДСНМП
  • 15 апреля 2018 г.

    Священник Виктор Кинешов: “Вопросы, часто задаваемые сторонниками учения патриарха Кирилла и противниками его отступнического учения”.

  • 29 Ноябрь 2017 г.

    Сборник материалов по обличению имябожнической ереси

  • 12 ноября 2017 г.

    Документальный фильм “Гонение на Православие в день 100-летия явления Державной Иконы Пресвятой Богородицы”

  • 29 октября 2016 г.

    Беседа И.Ю.Чепурной с насельниками монастыря Общины во имя Иконы Божией Матери “Державная”

  • 12 Октября 2016 г.

    Резолюция Конференции «Россия над пропастью Нового мирового порядка»

ВСЕ НОВОСТИ

Популярные новости
Ajax spinner
МАТЕРИАЛЫ О НМП
КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ
Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  
http://prav-film.ru
национальный-медиа-союз
Мероприятия движения СНМП
Видеосборники движения СНМП
Православно просветительские лекторий Союза Христианское Возрождение
Лекции, беседы, статьи руководителя Движения СНМП В.Н. Осипова
Проповеди и беседы священников
Вечера Московского Отделения Союза Русского Народа
Православные фильмы
Военные фильмы
На страже Православия
You Tube Движения СНМП
You Tube Студии православных фильмов Иоанна Богослова
Кто онлайн
11 посетителей онлайн

Готовится серьезный удар по монастырям и монашеству.

FacebookVKTwitterOdnoklassnikiLiveJournalLinkedInMail.RuGoogle+Google GmailПоделиться

МОНАСТЫРИНа сайте богослов.ру вывешен документ для обсуждения под названием «Положение о монастырях и монашествующих».При беглом прочтении этого документа он оказывается вполне внушительным и убедительным. Однако это только всего-лишь первое впечатление. Этот документ построен по принципу всеобъемлемости мнений, но по главным вопросам и пунктам он представляет собой серьезную угрозу для будущего монашества.
 
 В нашей Церкви невооруженным взглядом сегодня можно увидеть активизацию процесса так называемой централизации власти и умаления соборного начала. С точки зрения церковной каноники это называется так – рост власти епископата. Тем не менее, при, казалось бы, ее привлекательности и необходимости, данная тенденция, в действительности, ведет к разрушению церковной соборности-кафоличности, которая предполагает сакральный характер жизни Церкви, а не административно-правовой.
 
Второй тип церковного устройства является следствием активизации процесса обмирщения, когда духовно-аскетический идеал раннехристианской Церкви и византийского средневековья начинает признаваться несовременным. В итоге происходят опаснейшая подмена духа некой формой, но и форма оказывается смодулированной сообразно требованиям времени.
 
И если в древней Церкви иерархические степени служения соответствовали степени духовного преуспеяния, возрастания (κάθαρσις, φωτισμός, θέωσις)1, то теперь иерархическая степень рассматривается лишь как ступень административной власти, как нечто, самодостаточное.
 
Это искаженное отношение в духовной власти, имело место и во времена великих Вселенских учителей, о чем столь недвусмысленно со слезами на глазах пишет свт. Григорий Богослов. И именно это искажение было одной из серьезных причин для расколов, ересей. Однако если эти тенденции в раннехристианское время имели не повсеместный характер и подвергались осуждению многих выдающихся иерархов, то теперь ситуация совершенное иная. Новый взгляд на иерархическую власть вошел, как говорится «в моду».
 
Финансовая отчетность и отчетность по внешнему социальному служению приобретают в современной церковной жизни доминирующее направление. И это направление начинает отражаться и на монастырях. Из мест священного безмолвия, или хотя бы благоговейного сбережения православной культуры, монастыри, и прежде всего Лавры, превращаются в торговые бизнес-центры, активно разрушая священный дух обители, внося в нее растленный дух мира сего. На фоне этой обильной торговли монашеская община оказывается неестественно втиснутой в этот монстр накопительства и стяжания. Бедные монахи, лишенные всяких прав в монастыре, должны слышать постоянные упреки в свой адрес за существующее положение и закрывать глаза на происходящее безобразие.
 
Наскол1ько мы понимаем, Положение о монастырях имеет своей первоочередной задачей систематизировать опыт монашества предшествующих веков и изложить его применительно к нашей действительности. Безусловно, как подчеркивается в Положении, монашество по своей сути является «нечеловеческим установлением, а божественным». Однако церковный документ, которому предполагается придать каноническую силу особым утверждением на Архиерейском соборе РПЦ, должен не просто констатировать факт «нечеловеческого происхождения монашества», но стремиться всеми мерами сохранить этот наиважнейший и фундаментальный принцип монашеской политии. Должны быть описаны меры, с помощью которых монашество охранялось бы от разрушительных воздействий современного мира, морали и взглядов, и духа этого мира, направленных сегодня на разрушение человеческой личности в христианском понимании этого слова.
 
Поэтому в формулировке понятия монастырь необходимо ввести фразу — монастырь — это священное место, как посвященное Богу и предназначенное для священного монашеского жительства. Об этом говорится в Положениях о монастырях Румынской Православной Церкви и Элладской Православной Церкви. Однако размах коммерческой деятельности, которая сегодня просто шокирует паломников, должен пресекаться и особыми указаниями данного Положения. В них еще раз необходимо напомнить о правиле , которое четко и ясно запрещает всякую коммерческую деятельность не только в церковной ограде, но и в монастырской также.
 

Центральными положениями данного документа является, несомненно, следующие:
 
1. полная и абсолютная власть епископа над монастырем,

2. неограниченная и абсолютная власть административная и духовная игумена монастыря в священной обители,

3. фиктивный характер Духовного собора

4. полное бесправие иноков обители, которые находятся лишь на правах пользователей строений и имущества монастыря.

Все остальные негативные стороны Положения являются второстепенными и не столь существенно важными.
 
Теперь перейдем к посильному анализу этих положений.

Полная и абсолютная власть над монастырем правящего епископа.
 
Нет никакого сомнения в том, что с точки зрения и экклесиологии и канонического права епископ, как являющийся главой местной церкви, распростирает свою иерархическую власть и на священные обители. И это положение было закреплено рядом правил IV и VII Вселенских соборов. Тем не менее, необходимо понять о какой власти идет речь и в каких пределах она должна распространяться на монастырь, монашеское братство, которое живет совершенно иной жизнью нежели приходские общины.
 
Заметим, еще раз, что монашеская община это братство, связанное нерушимыми узами не только безбрачия, но и удаления от мира. Отсюда вытекает вполне справедливая закономерность — монашеская община живет собственной внутренней жизнью, которая ни коем образом не зависит от жизни епархии. Следовательно и методы архипастырского управления священной обителью должны существенно отличаться от приходов.
 
С точки зрения священных канонов монастыри и игумены находятся в каноническом общении с епископом и в послушании у него. Однако епископ свою каноническую власть распространяет на священные обители как духовный отец, рождающий своих чад во Христе. Однако власть епископа носит внешний характер, с помощью нее епископ не распоряжается монастырем, его имуществом, средствами, а следит за сохранением канонического порядка. (более подробно см. ваше указания да проявления канонической власти епископа ΚΑΤΑΣΤΑΤΙΚΟΣ ΚΑΝΟΝΙΣΜΟΣ υπ΄αριθ. 39. Περί των εν Ελλάδι Ορθοδόξων Ιερών Μονών και των Ησυχαστηρίων., Άρθρον 6
 
Κανονικαί Δικαιοδοσίαι Επισκόπου . а) епископ поминается на каждом богослужении, б)осуществляет высшее надзирательское служение по отечески и в качестве попечителя и защитника священных обителей и наблюдает за их спокойной божественной и в соответствии со священными канонами деятельностью, в) рукополагает избранного игумена, д) утверждает постриги монахов, е) расследует канонические преступления монашествующих в их образе жизни и заботится о безупречности их жительства, ж) проверяет законность экономической деятельности) Епископ не вмешивается во внутреннюю жизнь священной обители, в особенности что касается духовной жизни.
 
Это принципиально важные положения. (См. такжеΕΙΣΗΓΗΣΙΣ ΣΕΒΑΣΜΙΩΤΑΤΟY ΜΗΤΡΟΠΟΛΙΤΟΥ ΚΕΦΑΛΛΗΝΙΑΣ κ. κ. ΣΠYΡΙΔΩΝΟΣ ΕΝΩΠΙΟΝ ΤΗΣ ΙΕΡΑΣ ΣYΝΟΔΟΥ ΤΗΣ ΕΚΚΛΗΣΙΑΣ ΤΗΣ ΕΛΛΑΔΟΣ ΘΕΜΑ :« ΗΓΟΥΜΕΝΟΙ ΚΑΙ ΜΟΝΑΙ ΕΙΣ ΤΗΝ ΣΧΕΣΙΝ ΤΩΝ ΜΕ ΤΟΝ ΕΠΙΧΩΡΙΟΝ ΕΠΙΣΚΟΠΟΝ » )

Единственный случай, который позволяет епископу вмешиваться во внутреннюю жизнь монастыря, когда возникают конфликтные ситуации братии монастыря с игуменом. (это -то положение как раз и предусмотрено в ΚΑΤΑΣΤΑΤΙΚΟΣ ΚΑΝΟΝΙΣΜΟΣ υπ΄αριθ. 39, ε)). И епископ не должен в таком случае, как истинный пастырь, принимать сразу же сторону игумена, но с рассуждением и вниманием разобрать возникшую ситуацию. И это требуется особенно в наше время, когда игумены, в особенности если они епископы, проявляют чрезмерную деспотичность, дистанцируются от братства, относятся к нему чисто пользовательски и высокомерно.

За каждым монастырем, и в особенности за такими, как: Троице-Сергиева Лавра, Почаевская Лавра, Киево-Печерская Лавра, Александро-Невская Лавра, Оптина пустынь, должно быть закреплено право обращаться в Святейшему Патриарху, священному Синоду и правящему епископу с Особыми заявлениями по вопросам пастырским, догматическим, которые могут и должны служить опорой для выработки Поместной Церковью соборной православной, святоотеческой позиции по важным вопросам веры и жизни. Хотя Вселенские соборы и не предписывают таких особых прав монастырям, однако эти права являются историческим опытом Вселенской Церкви, а значит и традицией монашеского жительства. И совершенно неуместно в Положении о монастырях приводить 4 правило IV Вселенского собора, якобы запрещающее вообще вмешиваться «монашествующим в церковные дела».

Вопросы вероучительного характера — это не вопросы только епископата, но вопросы которые должны волновать всю паству, а монашество в первую очередь2, поскольку монашество в ходе правильной духовной жизни воспитывает в себе «духовное чутье к истине и лжи» (прп. Иоанн Лествичник), призвано быть «опорой епископа» (прп. Феодор Студит), быть «нервами Церкви» (прп. Феодор Студит), быть «исповедником веры и имени Христа» (прп. Феодор Студит. Большое огласительное слово.). И если сегодня сященноначалие отказывает монашеству нести такое служение в Церкви, то тем самым оно подрывает институт монашества.

Более того, мы считаем весьма целесообразным в монастырях создавать специальные Комиссии по Догматическим и каноническим вопросам, куда необходимо включать образованную братию. А эти Комиссии должны вырабатывать тексты для обращения к Святейшему Патриарху и к Священному Синоду, либо Архиерейскому собору Поместной Церкви по вопросам догматическим, пастырским и каноническим. Это внесет живительную, созидательную струю в жизнь и самих обителей, и тем более Поместной Церкви.
 
Монастыри должны быть в жизни Церкви живыми органами, а не мертвыми, полностью безразличными к вопросам волнующих Церковь Христову.
 24
Неограниченная и абсолютная власть административная и духовная игумена монастыря в священной обители.

Хотя в Положении указывается на три способа избрания игумена монастырь, тем не менее избрание его братией, что только и является святоотеческой традицией, поставлено на второстепенное место.
 
Поскольку святоотеческая традиция соборного в избрании игумена монастыря отвергается как норма и как правило, то совершенно очевидным становиться то, что теряется важное звено в святоотеческом учении о монашестве, о испытанных и апробированных столетиями правилах киновиального жительства. Все эти правила, говоря о послушании игумену всегда предполагали святость жизни игумена, достижение им совершенства христианского и монашеского жительства, достижения им благодатного бесстрастия.
 
И не следует закрывать наши глаза на то, что поставляемые в наше время во игумены лица весьма и весьма далеки от тех идеалов, которые преподносятся в устах святых отцов Церкви Христовой. В наше времτ принципы избрания во игумены не только изменили принципу соборности (а им и только им является избрание игумена всей братией), но отвергли наиважнейшие святоотеческие ориентиры для избрания во игумены. И в наше время происходит так, что инок, как правило, по словам прп. Иоанна Лествичника, «наталкивается не на кормчего, а на простого гребца».
 
Необходимо обратить серьезное внимание на то, что в Положении не дается отдельного пункта относительно предъявляемых требований к игумену. В самом тексте Положений упоминается о некоторых требованиях, но они оказываются разбросанными по разным местам и главам. Следовало бы хотя бы ради напоминания, основные требования выписать из Лествицы прп. Иоанна Лествичника из «Слова к пастырю», либо его внести в качестве Приложения, в котором поместить и важные напоминания прп. Феодора Студита, прп. Паисий Величковского и др.
 
Однако нынешнее положение игумена таково, что он оказывается совершенно неограниченным в своей власти. И это при всем том, что нынешние игумены, включая и лиц в епископском сане, далеко не отвечают требованиям Церкви к игумену. Что в принципе и приводит к печальным участившимся случаям ухода из монастырей, охлаждению в монашеском подвиге, безразличию к вере, частым психическим заболеваниям, духовным надрывам.
 
Дух административного начала, который сочетается еще с духом стяжательства и стремления к приобретению максимальных экономических выгод, несет в братство сильные разрушительные начала. При таком господствующем духе (например в Троице-Сергиевой Лавре, где это слишком бросается в глаза), братья монастыря неизбежно будут рассматриваться как некое подобие «рабов». А наличие образованности и культуры будет бить по глазам и самолюбию начальства. В таких условиях не может быть спасительного благоустроения. В таких условиях братия живут и спасаются вопреки условиям.
 
В Положении есть высказывания, которые совершенно неприемлемы для нынешней ситуации в монастырях.

«Общее духовное руководство насельниками монастыря осуществляет игумен, духовный отец всей братии, который несет ответственность за ее духовное преуспеяние….» ( VIII.8.3 Духовное окормление насельников.) Все последующие три абзаца хороши, но они не исполнимы и не приемлемы для наших монастырей. Эти идей бездумно реанимированы из жизни и практики Ватопедского монастыря. Который рассматривать в качестве монашеского идеала было бы не совсем правильно. Внешнее благолепие обители, не богатство и даже странноприимство еще не являются признаками правильной благоустроенности монастыря с точки зрения духовного внутреннего делания и т. д.
 
Нам слишком присуще увлекаться чисто внешними чертами и на них останавливаться. Между о. Софронием и о. Иосифом В2атопедским как-то состоялась встреча и о. Иосиф поведал о. Софронию о возрожденной жизни в Ватопедской обители, о строгом следовании внешним предписаниям, подвижничестве. И о. Софроний ответил: «Да, это все хорошо. Но это не самое главное. Главное хранить любовь». И это действительно так. И о любви, как главном критерии христианской жизни пишет апостол Павел в послании к Коринфянам (1 Кор. 13, 1-13). совершенно не приемлемым является контролирование игуменом, а не духовником частоты причащения. (8.2. Литургическая жизнь в монастыре).
 
Подчеркнем, что практика Оптиной пустыни времен ее великих отцов — причащаться раз в месяц, а исповедоваться и открывать помыслы ежедневно, на наш взгляд является более правильной и более приемлемой для русских обителей, нежели современная практика афонских обителей, основанная на рекомендациях отцов Колливадов. Афонская практика приемлема только для таких обителей, которые максимально отдалены от мира и максимально сосредоточены на внутреннем делании.
 
Исключение из Положения особого пункта относительно братского духовника является также грубым каноническим нарушением, поскольку и в дореволюционный, так называемый Синодальный период, церковной истории в монастырях всегда были братские духовники.3 Что подвигло Синодальную комиссию по монастырям, или составителей данного Положения вообще исключить положение «о братском духовнике»? Ответов может быть два: либо глубокое недопонимание того, что игумен не может быть духовником братства по ряду серьезных причин, либо желание устранить в лице духовника возможные трения и неудобства для осуществления игуменом управления монастырем в духе «эгоистического произвола».

Последнее известно в истории под названием тирании. Если часто приходится слышать в духовной среде критику проявлений демократии, то часто причиной такой критик является чистое невежество. И вот почему. Демократия как форма управления Афинским античным городом-государством в классический период истории (5-4 вв. до н.э.) принесла самые лучшие примеры и плоды в культуре и истории. Достаточно вспомнить период правления античными Афинами Перикла. Введенный в Афинах принцип демократичного устройства и правления был воспринят и в Церкви.
 
Кафоличность или соборность являются проявлениями античной демократии города-государства, но эта демократия строится на Богочеловеке Христе. А все члены Церкви, независимо от иерархического положения, прежде всего братья. И все призваны к свободе во Христе. Поэтому то и монастырь — это не казарма, не тюрьма, а братство во Христе. Первенство чести превращается в первенство в любви и служении (по свмч. Игнатию Богоносцу). «Кто хочет быть первым, да будет всем слуга». Откуда вытекает ложность мнений о превосходстве апостола Петра и учения о примате Римского епископа.
 
И в этом принципе монашеской политии, принципе братства (ἡ ἀδελφότητα) появляются совершенно новые отношения — любви во Христе, самопожертвовании, а не властительстве игумена над братией, пусть даже игумен и в епископском сане. Культура христианско и монашеской политии строится на любви и вполне естественном уважении и почт6ении к старшим и опытным, как данной заповеди. (См. свт. Григорий Палама. Добротолюбие, т.5. Комментарий на десятословие).
 
То есть игумен монастыря должен сам обладать этой глубокой культурой христианского самопожертвования. И если он ей не обладает, а так чаще и бывает, то братство монастыря превращается в арену непрестанных нестроений разного рода. А послушание и притом беспрекословное такому игумену теряет вяский спасительный смысл.
 
Вот почему в Положении следовало бы принять во внимание очень важные рекомендации прп. Паисия Величковского относительно игумена и образе послушания в монастыре:
 
«2. Второй чин, который мы по благодати Христовой установили для этого общего жития и который, как думаем, все монашеское житие возвышает, заключается в следующем. Всем братьям, единомысленно и единодушно ради имени Христова собравшимся в этом общежитии, должно прежде всего и более всего стяжать, по слову отцов, послушание, как путь, неуклонно ведущий в Царство Небесное. Всякую свою волю, рассуждение и самочиние оплевав и отбросив, должно со всем усердием стараться творить и исполнять волю, суждение и заповеди своего отца, если они будут согласны со смыслом Священного Писания, и по силе своей, душой и телом и всем своим благим произволением до смерти послужить со страхом Божиим и смиренномудрием братии, как Самому Господу, а не людям.

Настоятель, точно зная, что за души братьев он будет истязан в день страшного второго Христова пришествия, должен всеприлежно исследовать Священное Писание и учение духовных отцов, и без их свидетельства не следует ему от себя ни учение братии предлагать, ни заповеди преподавать или что-либо устанавливать, но он должен согласно смыслу Священного Писания и учению святых отцов часто поучать и наставлять братию, открывать волю Божию и по разуму заповедей Христовых назначать братьям монастырские послушания, боясь и трепеща предлагать им что-либо от себя, а не по разуму Писания, точно зная, что Писание Святое и учение святых отцов как для него самого, так и для братии есть наставник и верный проводник ко спасению.

Настоятель, являя собой всему собору образ смиренномудрия и во всем согласного и единомысленного союза духовной любви, должен всякое дело начинать и творить не сам по себе, без совета, но собирая искуснейших в духовном рассуждении братьев и по совету с ними, исследуя и Писание, да не будет что-либо противно Богу, Божественным заповедям и Писанию, – так следует начинать и творить многие важнейшие дела. Если же появится какое-нибудь необходимое дело, о котором и перед всем собором должно объявить, тогда подобает, собрав весь собор, с ведома всего собора и общего рассмотрения начинать и творить такое дело. Так между братьями может быть постоянный мир, единомыслие и нерушимый союз любви духовной». Это относительно образа управления монастырем игуменом. (Устав. п. 3)
 
А относительно послушания прп. Паисий говорит следующее: «Всякую свою волю, рассуждение и самочиние оплевав и отбросив, должно со всем усердием стараться творить и исполнять волю, суждение и заповеди своего отца, если они будут согласны со смыслом Священного Писания». (Устав. 2) Это важное «если» имеет тем более особое важное место в наше время. И это потому, мы это еще раз подчеркнем, что в наше время игуменское служение преимущественно носит административно-хозяйственный, а не духовный характер. Что приводит к частому изгнанию из монастыря только потому, что монах не в праве переступить голос своей совести и веры и поступиться ими. А таких случаев более чем достаточно.
 
Заявлять о том, что через игумена всегда проявляется воля Божия крайне опасно, особенно в наше время. Мы напомним тем, которые на жтом настаивают следующие слова прп. Иоанна Лествичника: «…рассуждение в общем смысле в том и состоит и познается, чтобы точно постигать божественную волю во всяко время, во всяком месте и во всякой вещи. Оно находится в одних только чистых сердцем, телом и устами».4
 
Фиктивный характер Духовного собора

В Положении о «Духовном соборе» говорится, что это «совещательный орган при игумене» (5.2.). Да, действительно в Положениях о монастырях Элладской Церкви Духовный собор так и называется. (Την διοίκησιν της Ι.Μονής και την εκτελεστικήν εξουσίαν ασκεί ο Ηγούμενος μετά του Ηγουμενοσυμβουλίου. См. ΚΑΤΑΣΤΑΤΙΚΟΣ ΚΑΝΟΝΙΣΜΟΣ υπ΄αριθ.39.

Περί των εν Ε)λλάδι Ορθοδόξων Ιερών Μονών και των Ησυχαστηρίων. Άρθρον 7
Διοίκησις Ι.Μονής 39.

Περί των εν Ελλάδι Ορθοδόξων Ιερών Μονών και των Ησυχαστηρίων). Но Духовный собор в монастырях в пределах Элладской Церкви решает вопросы «внутренней духовной жизни священной обители в соответствии со священными канонами, монашеской традицией и законами государства….». ( τά τῆς ὀργανώσεως καί προαγωγῆς τοῦ πνευματικοῦ βίου καί τά τῆς διοικήσεως τῆς Μονῆς καθορίζονται ὑπό τοῦ ῾Ηγουμενοσυμβουλίου συμφώνως πρός τούς ῾Ιερούς Κανόνας, τάς μοναχικάς παραδόσεις καί τούς νόμους τοῦ κράτους, δι᾿ ἐσωτερικοῦ κανονισμοῦ, δημοσιευομένου διά τοῦ Δελτίου `` ᾿Εκκλησία `` ” ( παράγραφος 4 ) 16))
 
Однако в условиях РПЦ, когда, мы еще раз это подчеркнем, игумен и даже епископ, чаще всего не является носителем монашеского этоса, отеческого духа, являясь административной фигурой, Духовный собор должен быть не столько совещательным органом, сколько органом управления монастырем. Собственно об этом и говорит прп. Паисий Величковский, если внимательно вчитаться в текст Устава. «Настоятель, являя собой всему собору образ смиренномудрия и во всем согласного и единомысленного союза духовной любви, должен всякое дело начинать и творить не сам по себе, без совета, но собирая искуснейших в духовном рассуждении братьев и по совету с ними, исследуя и Писание, да не будет что-либо противно Богу, Божественным заповедям и Писанию, – так следует начинать и творить многие важнейшие дела.
 
Если же появится какое-нибудь необходимое дело, о котором и перед всем собором должно объявить, тогда подобает, собрав весь собор, с ведома всего собора и общего рассмотрения начинать и творить такое дело». Хотя «под всем собором», исходя из всего контекста, следует понимать собор всей братии священной обители, а под «искуснейшими» – старцев Духовного собора. И следует обратить внимание каковы причины именно такого образа управления монастырем — достижение единомысленного союза любви.
 
Чего в принципе не может быть достигнуто в условиях РПЦ при единоличном и неограниченном управлении монастырем епископа-настоятеля, игумена. К глубокому сожалению епископы-настоятели даже в Лаврах без рассуждения и совета с духовно-опытными и пожилыми насельниками, не говоря о братстве, считают вправе менять распорядок обители, вносить серьезные изменения в богослужение и т. д. Что вносит вовсе не мир в монашеское братство, а расстройство, ропот.
 
Мы считаем, что наиболее целесообразно Духовный собор при монастырях делать главным управляющим органом священной обители, которому должен быть подотчетен игумен, в пресвитерском сане и в епископском сане также. Но в Духовный собор должны входить не «основные должностные лица», а преимущественно духовно опытные духовники, монахи в возрасте и имеющие жизненный опыт и многолетний опыт в монашеском жительстве. Совершенно недопустимым мы считаем включение в состав Духовного собора лиц не достигших 40-летнего возраста, и недавно пришедших в монастырь.
 
Духовный собор призван сдерживать все страстные порывы игумена, его человеческие немощи, которые могут отрицательно сказаться на отдельных «неугодных» личностях и на всем братстве священной обители. Кроме того в компетенцию Духовного собора должно входить и решение о назначении при уходе или кончине игумена временного лица, исполняющего игуменское служение.
 
Полное бесправие иноков обители, которые находятся лишь на правах пользователей строений и имущества монастыря.

Положение о монастырях ни разу нигде не говорит о правах монаха, инока как члена братства. И понятие о правах инока вполне естественно вытекают все из того же понятия монастыря не как казармы, а как братства. В некоторых местах текста Положений говорится о том, что « насельники должны иметь возможность обращаться со своими трудностями, недоумениями, смущениями к игумену, которому надлежит находить возможность принимать каждого для личного общения». Мы считаем, что данное положение хотя и верно, но оно должно быть внесено с соответствующей перефомулировкой в особый пункт «о правах иноков священной обители».4
Любой инок как полноценный член братства обители имеет полное право все свои недоумения и предложения высказывать как игумену, так и Духовному собору. Он должен иметь право и для защиты любого из «подозреваемых братий». Исходя из общих пав епископа по управлению священной обители каждый инок имеет полное право, минуя Синодальный отдел по монастырям, непосредственно обращаться с жалобой в случае конфликтной ситуации с игуменом или членами Духовного собора непосредственно обращаться с рапортом, или Прощением к правящему епископу или Святейшему Патриарху. В особенности это касается тех случаев, когда глава Синодального отдела по монастырям является настоятелем той обители в которой произошла конфликтная ситуация.
 
Кроме того, если по тем или иным причинам настоятель монастыря, в особенности ставропигиального, не желает обращается в Святейшему Патриарху по настоятельной просьбе игуменов обители по важным вопросам жизни, веры, иноки обители должны иметь право личного обращения к предстоятелю РПЦ в письменном виде либо в виде беседы во время личной аудиенции. Иноки ставропигиальных обителей должны обладать правом высказывать Святейшему Патриарху и все свои нужды, тревоги и обиды, которые остались без внимания настоятеля монастыря.
 
Цель нами предложенных корректив в текст Положения о монастырях заключается : «определяет основные принципы и правила жизни монастырей Русской Православной Церкви в современных условиях и служит основой для внутренних уставов монастырей…»
 
а) разработанный документ все-таки отвечал своему предназначению -
б) сохранить монастырь в качестве важной живой благодатной ячейки в жизни поместной церкви,
в) сохранить в монастыре принципы церковной соборности
г) возродить значение монастырей в качества важнейших духовных центров Русской Православной Церкви, способных положительно и глубоко влиять на жизнь нашего народа и всей Русской Православной Церкви.
 
игумен Сергий С., кандидат богословия, Санкт-Петербург. 2014 год.

________________________________________

1См. у смч. Дионисия Ареопагита, прп. Максима Исповедника, а также у митрополита Иерофея (Влахос)Православная психотерапия. СТСЛ. 2010.
 
См. Οἱ ἀγῶνες τῶν μοναхῶν ὑπέρ τῆς Ὀρθοδοξίας. Ἐκδ. Ἱερᾶς Μονῆς Ὁσίου Γρηγορίου. Ἅγιον Ὄρος 2003, σελ. 14 (Πρόλογος τοῦ καθηγουμένου τῆς Ἱερᾶς Μονῆς Αρχίμ. Γεωργίου (Καψάνης)
 
См. Никодим, епископ Далматино-Истийский. Православное церковное право. СПб. 1897, стр. 42. п.176 Монастырское устройство
Лествица. Слово 26. О рассуждении помыслов, и страстей, и добродетелей. п. 2

http://apologet.spb.ru/ru/1883.html

От Движения «СНМП»,
Следует отметить, что сей проект, который предложен для обсуждения игуменам монастырей и иным духовным лицам, не имеет авторства. Кому задавать вопросы? Кто составлял? Известно, что к продвижению этого «Положения» имеет отношение игумения Иулиания, (Каледа Мария Глебовна), сделавшая доклад «Актуальные вопросы современного монашества»  на научно-практической конференции «Толгская обитель: 700 лет со дня основания» , опубликованный в «Журнале московской патриархии» №7 за июль 2014г.

Кто же она – эта игумения Иулиания? Из скудных сведений о биографии женщины, размещенной на сайте московской Патриархии, невозможно узнать, чем она занималась до 5 мая 1995 года, где принимала постриг и каков опыт ее монашеской жизни?  

Иулиания, игумения (Каледа Мария Глебовна)Юля
 
Дата рождения:
8 апреля 1961 г.
Страна:
Россия
Биография:
Родилась 8 апреля 1961 г. в семье ученого-геолога Глеба Александровича Каледы, впоследствии священника, и Лидии Владимировны Каледы (в девичестве Амбарцумовой), дочери священномученика Владимира (Амбарцумова).
Решением Священного Синода от 5 мая 1995 г. назначена настоятельницей Зачатьевского женского монастыря г. Москвы.
25 ноября 1999 г. Святейшим Патриархом Алексием II возведена в сан игумении.
С 27 июля 2009 г. — член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви.
Решением Священного Синода от 12 марта 2013 г. (журнал № 31) назначена заместителем председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству.
Место работы: Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь
(Настоятельница)
Место работы: Синодальный отдел по монастырям и монашеству
(Заместитель председателя)
 
Награды:
Церковные:
•    2011 г. — орден прп. Евфросинии Московской III ст.                          http://www.patriarchia.ru/db/text/262240.html

        Родилась и вдруг в 34 года становится настоятельницей монастыря. За какие такие заслуги? Что ж, надеемся, какие-то подробности рано или поздно станут известны. Не исключено, что сия жена действительно истинная подвижница, освятившая свою жизнь иноческими подвигами и ревностным христианским служением.
       Хотя, жизнеописания  некоторых современных публичных деятелей, занявших определенные значимые посты в церковной номенклатуре, вызывают порой недоумение и скорбь. Таких, например, как «миссионер» Кураев или «сектовед» Дворкин. Достаточно заглянуть хотя бы на сайт antimodern.ru. Читали мы и про то, что под иными рясами порой проступают и погоны. Что ж, время расставит все по своим местам. И помним, что Господь поругаем не бывает.

И еще.Рекомендуем всем отцам, братиям и сестрам, заглянувшим на странички сайта нашего ДВИЖЕНИЯ, непременно ознакомиться с работой наших единомышленников, православных подвижников, “РЕФОРМАЦИЯ РПЦ ЧЕРЕЗ АДМИНИСТРАЦИЮ”, состоящей из 4-х частей. (можно задать слово Реформация в окне поиска).В ней, в частности, говорится о разрушении принципов соборности и общинности на приходах после принятия нового Устава, умалении деятельности рядового священства и полнейшая его зависимость от власти правящего архиерея, постепенном упразднении роли Поместного собора, иезуитских методах проникновения учения католицизма в образовательные учреждения РПЦ и о многих других, порой нам незаметных опасных  “новинах”.

Приложим к сей публикации два комментария, размещенные на портале 3rm.info

МОНАХАМ ПОЗВОЛЯТ ЖЕНИТЬСЯ… Новая редакция «Положения о монастырях и монашествующих» РПЦ МП содержит противоречивые формулировки
 
На сайте Московского Патриархата 23 июня 2014 года опубликована вторая редакция проекта «Положения о монастырях и монашествующих».
 
Первая была представлена для обсуждения 30 мая 2012 года и вызвала тогда же ряд замечаний автора настоящей статьи, главным образом в связи с умолчанием в нем о личном имуществе монашествующих и поступающих в монастыри  (см. «НГР» от 20.06.12). Основная часть этих замечаний (кроме регламентации вопроса о личном имуществе игумена монастыря) была учтена разработчиками во второй редакции проекта. Вместе с тем в нем имеется и целый ряд противоречий и неопределенных формулировок в других аспектах жизни монахов.  

 В главе 7 проекта «Положения…», которая называется «Оставление монастыря или монашества», в пункте 7.1.1, с одной стороны, весьма подробно говорится о необратимости монашеских обетов. С другой – там же констатируется: «Оставление монашеской жизни ради мирских дел издревле воспринималось Церковью как нарушение нравственных и канонических норм и влекло за собой ряд последствий, отраженных в правилах и положениях церковных». При этом нет упоминаний об оставлении монашеской жизни «ради духовных дел». Такое умолчание фактически создает брешь, которая своим существованием опровергает обосновываемый в том же документе тезис о «необратимости» монашеских обетов.

Удивляет, что в проекте нет четко сформулированного, соответствующего букве монашеского обета целомудрия (девства) запрета на вступление монашествующих «в семейные отношения». Так, с одной стороны, в преамбуле к главе 7-й говорится: «Оставление монашества, согласно церковным канонам, является каноническим преступлением и подлежит определенному наказанию (епитимии), срок и мера которого определяется епархиальным архиереем с учетом особенностей каждого случая».
 
С другой же стороны, в пункте 7.1.2 имеется фраза: «В современной церковной практике вопрос о действиях в отношении монашествующих, вступивших в семейные отношения, решается епархиальным архиереем по рассмотрении всех обстоятельств». При этом чуть выше сказано, что «отдельные святые отцы смотрели на брак таковых (то есть монахов, «поемлющих жен в общение брака и сожитие». – «НГР») с точки зрения икономии». Принцип же икономии состоит в неприменении церковных канонов или дисциплинарных правил в случае, если применение тех может вызвать соблазн; решение церковных вопросов с позиций снисхождения к соответствующим лицам.

В том же пункте 7.1.2 со ссылкой на церковные каноны говорится: «Если же инок или монах, находящийся в священном сане, дерзает оставить монастырь и вступить в брак после хиротонии, он извергается из сана». Однако нет упоминаний о монахах, находящихся в священном сане, но «дерзнувших вступить в брак после хиротонии» при несении послушания от священноначалия вне стен монастыря: служащих на приходах, в зарубежных духовных миссиях, преподающих в духовных учебных заведениях, а также возведенных в епископский сан. Для этих категорий, судя по букве проекта, возможны варианты с возможностью «семейных отношений».

Весьма неоднозначно сформулирован и пункт 7.3, в котором говорится о возможности «оставления монастыря без отказа от монашества». Он звучит так: «В церковной практике встречаются исключительные случаи, когда покидающий монастырь не имеет намерения отказаться от монашества. По рассмотрении всех обстоятельств епархиальный архиерей может дать благословение на оставление монастыря с сохранением права ношения монашеских одежд и монашеского имени, участия в Таинстве Евхаристии и, в будущем, совершения над таким монахом монашеского отпевания».

Согласно таким формулировкам, возможен следующий вариант:

1. Принявший монашество, покидая монастырь, не имеет намерения отказаться от монашества;
2. Он «вступил в семейные отношения» (см. формулировку вышеупомянутого пункта 7.1.2);
3. Такому лицу епархиальный архиерей по рассмотрении всех обстоятельств «может дать благословение» сохранить право «ношения монашеских одежд и монашеского имени, участия в Таинстве Евхаристии и, в будущем, совершения над таким монахом монашеского отпевания».

Таким образом, вопрос о монашествующих, «поемлющих жен в общение брака и сожитие», отнесен на усмотрение архиереев. И варианты решений о таких лицах, согласно букве рассматриваемого документа – от извержения из сана и назначения епитимии до оставления служить в монашеском образе. То есть монашествующие при определенных условиях (главное из которых, по существу – архиерейское «прощение, благословение и любовь»), согласно рассматриваемому проекту «Положения…», могут вступать в «семейные отношения». И обсуждаемый документ предоставляет широкие возможности для продолжения монашеского служения монашествующим, «поемлющих жен в общение брака и сожитие».

В том же документе обращают внимание и такие слова преамбулы к главе 7-й: «Принятие монашества является канонически необратимым». Зачем внесено слово «канонически»? С учетом сказанного выше ясно, что на практике возможны и варианты. Тем более если вспомнить об известной «игре канонами», сводящейся к тому, что церковными канонами можно обосновать буквально что угодно.

В проекте «Положения…» имеется и еще одно существенное новшество: облеченные в рясофор причисляются к монашествующим. Так, в той же преамбуле к главе 7 говорится: «Принявший пострижение любой степени (в рясофор, мантию, великую схиму) изменяет свой канонический статус и считается вступившим в монашеский чин». А в пункте 6.3.2 о рясофорном постриге говорится: «Вопрос о том, какой статус – мирянина или монашествующего – имеют получившие монашеский постриг, поднимался на протяжении многих столетий, в том числе в России». И далее сказано: «Причисление рясофоров к монашествующим основано на следующих свидетельствах…» (перечисляются литургические, канонические и святоотеческие свидетельства).

Однако нет никаких упоминаний о том, что рясофоры, то есть постриженные в неполное монашеское пострижение, относятся к мирянам! При том, что они определялись именно как таковые до 1917 года как в российском законодательстве, так и в определениях высшего органа церковного управления – Святейшего Синода. Так, согласно указу Синода от 21 июля 1804 года, запрещено было именовать монахами лица, постриженные в рясофор (Полное собрание законов Российской империи. Т. XXVIII. СПб., 1830. Ст. 21408. С. 463–464).
 
В определении Святейшего Синода от 21–31 декабря 1853 года констатировалось, что пострижение в рясофор «пострижением в монашество ни в коем случае не может быть считаемо», а в определении от 8 августа 1873 года было сказано фактически то же: что постриженные в рясофор в монашеском звании не состоят и пользуются всеми правами, как и миряне (Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 796. Оп. 209. Д. 1576. Л. 474–479 об.).

Указом Синода от 9 сентября того же 1873 года послушникам монастырей было запрещено до пострижения их в монашество «носить иноческое одеяние и принимать другие имена, под опасением строгой за сие по закону ответственности, как за принятие не принадлежащего имени и звания» (цит. по: Самуилов В. Рясофор. (Историческая справка) // Прибавления к Церковным ведомостям. СПб., 1905. № 42. С. 1788–1789).

В целом, если обсуждаемое «Положение о монастырях и монашествующих» будет принято в существующем на сегодняшний день виде, церковная жизнь наполнится существенными новшествами.

Профессор Михаил Бабкин
Источник: http://apologet.spb.ru/ru/1882.html

К обсуждению проекта «Положения о монастырях и монашествующих»
 
В настоящее время продолжается обсуждение проекта документа Межсоборного присутствия «Положение о монастырях и монашествующих». Его появление свидетельствует о том, что, по мнению нашего священноначалия, у нас с монашеством не все в порядке, а данный документ призван навести необходимый и недостающий порядок. Однако весьма сомнительно, что обновленческие и модернистские реформаторы смогут как-то улучшить положение православного монашества – хранителя святоотеческого предания нашей Церкви. В настоящее время это наиболее духовно здоровая часть Русской Православной Церкви, хотя, конечно, и тут имеются недостатки.

 Но если что и нуждается в скорейшем и коренном реформировании, так это церковное управление, которое в настоящее время по большей части контролируется экуменически настроенными иерархами, учениками известного своими еретическими взглядами митрополита Никодима (Ротова). Однако такого рода реформирование при существующем порядке вещей нереально. Очищение Церкви от всех обновленческих архиереев произойдет только при православном Царе, как об этом пишет блаженной памяти архиепископ Феофан Полтавский: «В России будет восстановлена монархия, самодержавная власть. Господь предызбрал будущего царя. Это будет человек пламенной веры, гениального ума и железной воли. Он прежде всего наведет порядок в Церкви Православной, удалив всех неистинных, еретичествующих и теплохладных архиереев. И многие, очень многие, за малыми исключениями, почти все будут устранены, а новые, истинные, непоколебимые архиереи станут на их место…».

И вот тогда встанет вопрос об улучшении монашеской жизни. Как это примерно может происходить, можно увидеть на примере священномученика Гермогена Тобольского. В 1901 г. он был хиротонисан во епископа Вольского и ему был вручен в управление Спасо-Преображенский монастырь в Саратове. Этот монастырь и его братия вызывали нарекание у саратовского духовенства и мирян своим поведением. Перед святителем Гермогеном стояла задача преобразить жизнь монахов, приблизить ее к монашескому идеалу. За образец он взял такие благоустроенные на тот момент иноческие обители, как Валаамская, Соловецкая, Оптина Пустынь, афонские монастыри и скиты.

По его благословению в монастыре были введены строгие общежительные порядки иноческой жизни: точный и истовый уставный чин богослужения и молитв. Для этого он пригласил из Киева нескольких монахов, при помощи которых завел в монастыре обычай пения по киевскому напеву. Также святитель установил регулярное чтение святоотеческих поучений за богослужениями и чтение житий святых за общей монастырской трапезой. Всех монахов обязал ежедневно и неукоснительно посещать утренние и вечерние богослужения и трапезу. При обители была открыта библиотека. Это были первичные меры по упорядочению монашеской жизни в обители.

Следующей задачей владыки стало учреждение старчества и скитского образа жизни для некоторых иноков, ищущих полного уединения и отшельничества. С этой целью он обратился в Оптину Пустынь, в Свято-Андреевский скит на Афоне, а так же послал доверенных монахов в Киев и на Новый Афон, где в то время существовали опытные в духовной жизни монахи. После многих и усиленных поисков в Спасо-Преображенский монастырь собрались монахи с Старого и Нового Афона, Киева, Грузии и других мест нашей необъятной Родины. Среди них были и опытные в духовной жизни подвижники и старцы. Владыка предоставил им полную свободу устраивать жизнь обители по монашеским и святоотеческим правилам. Благодаря принятым святителем мерам, произошло подлинное преображение духовной жизни Спасо-Преображенского монастыря. Обитель пришла в цветущее состояние. И, самое главное, она сделалась способной к произведению новых подвижников и старцев.

Вот как происходит подлинное возрождение духовной жизни православного монашества. Других же каких-либо способов не существует. И в будущей царской России, которая, по пророчествам старцев несомненно грядет, возрождение монашества пойдет именно по этому святоотеческому пути. А от обновленческих реформаторов пользы мало. Под видом реформ они уничтожат и то хорошее, что у нас еще, милостью Божией, сохранилось.

Александр Павлов

xGGZM-dmudA

(Просмотров за месяц: 870, за сегодня: 1)
Всего просмотров: 2,945