переводчик сайта
EnglishFrenchGermanRussian
ВАЖНЫЕ НОВОСТИ ДСНМП
  • 29 октября 2016 г.

    Беседа И.Ю.Чепурной с насельниками монастыря Общины во имя Иконы Божией Матери “Державная”

  • 12 Октября 2016 г.

    Резолюция Конференции «Россия над пропастью Нового мирового порядка»

  • 19 Октября 2016 г.

    Вечер МО СРН памяти патриарха Тихона. Дискуссия с противниками его святости (видео)

  • 23 Июля 2016 г.

    Легализация вживления микрочипов в Российском законодательстве.(видео)

  • 2 июля 2016 г.

    Беседа Владимира Медведева о СНИЛСе, личном коде и «мертвых душах» в электронном концлагере.

ВСЕ НОВОСТИ

Популярные новости
Ajax spinner
МАТЕРИАЛЫ О НМП
КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ
Декабрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031  
http://prav-film.ru
национальный-медиа-союз
Мероприятия движения СНМП
Видеосборники движения СНМП
Православно просветительские лекторий Союза Христианское Возрождение
Лекции, беседы, статьи руководителя Движения СНМП В.Н. Осипова
Проповеди и беседы священников
Вечера Московского Отделения Союза Русского Народа
Православные фильмы
Военные фильмы
На страже Православия
You Tube Движения СНМП
You Tube Студии православных фильмов Иоанна Богослова
Кто онлайн
44 посетителей онлайн

М.В. Назаров: “Иудейское лобби в РФ добилось очередной важной победы”

FacebookVKTwitterOdnoklassnikiLiveJournalLinkedInMail.RuGoogle+Google GmailПоделиться

ekspertu_1111111Интерфакс (9.8.2016) сообщает, что Министр образования Ливанов утвердил состав Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии по теологии. Этот совет призван оценивать качество научных богословских трудов представителей всех т.н. “традиционных религий”, признанных таковыми в РФ.

Согласно приказу министра, совет из более 50 членов возглавил Ефим Иосифович Пивовар (на фото справа) – «президент Российского Государственного Гуманитарного Университета, член-корреспондент РАН, доктор исторических наук, профессор, историк русского зарубежья и русской эмиграции, председатель Правления Центрального совета Российского общества историков-архивистов» (все его многочисленные титулы, должности, заслуги и награды см. в “Википедии” или на его интернет-странице).

«Сложнейший экспертный орган потребовал для своей работы четырех заместителей», – сообщает сайт “Образование и Православие”, это заведующий кафедрой философии религии Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета Константин Антонов, главный научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Тауфик Ибрагим, а также доцент учебно-научного центра библеистики и иудаики РГГУ Леонид Кацис.

О научной квалификации начальника данного Совета судить не могу, т.к. его трудов не читал. Ибо основные из них (“по истории советского рабочего класса” и т.п.), за которые он получил ученую степень, меня не интересуют, а последующие его издания по истории русской эмиграции – вторичны и несущественны, потому у меня не было нужды на них ссылаться. Не очень понятно вообще, какое отношение к теологии имеют труды Ефима Иосифовича. Однако тот факт, что “базой” данного Совета избран РРГУ, известный своей либерально-западнической направленностью, позволяет предположить, что христианское богословие данными экспертами будет оцениваться также с либерально-”прогрессивных” гуманитарных позиций.

Тем более что квалификация одного из заместителей главы совета мне хорошо знакома. Имею в виду сотрудника того же РГГУ Леонида Фридовича Кациса (на фото слева) – «доктора филологических наук, доцента учебно-научного центра библеистики и иудаики РГГУ, историка культуры и специалиста по русско-еврейской культуре и литературе». Мне уже приходилось публиковать подробную рецензию на одну из его широко разрекламированных монографий, призванную защитить иудейскую секту хасидов от “антисемитских наветов” – обвинений в ритуальных убийствах. Поскольку моя рецензия публиковалась только в приложениях к изданной мною в 2006 г. книге о деле Бейлиса, воспроизведу ниже полный текст этой рецензии (добавив в текст лишь несколько гиперссылок).

«Кровавый навет с сугубо православной точки зрения…»

Кацис Леонид. Кровавый навет и русская мысль. Историко-теологическое исследование дела Бейлиса. М.-Иерусалим. 2006.

«Новизна нашего подхода заключается в том, что мы будем рассматривать эту проблематику так, как она видится сторонникам подобных обвинений – с сугубо православной точки зрения» (с. 26; курсив наш. – М.Н.), «мы серьезно углубились в феноменологию кровавого навета» (с. 411), – без ложной скромности утверждает писатель этого 500-страничного труда. То есть Леонид Фридович Кацис решил, что самим православным эта задача не под силу, ничего толкового ими о еврейских ритуальных убийствах до сих пор не писалось, и потому он обязан нам впервые возвестить об этом новую, сермяжную, сугубо православную истину.

Поскольку труд этот рекламируется как некий окончательный “теологический” (по-русски: богословский) разгром “мифа” о еврейских ритуальных убийствах, придется выделить это произведение из списка литературы и уделить ему больше места.

Как и полагается доктору наук (филологических), долгожданная книга (автор, по его словам, творил ее 10 лет) составлена из очень многих умных слов: «наветный нарратив», «наветная парадигма», «мифогенный разряд», «структурно-семантический анализ “кровавонаветных” текстов» и т.п.

Об уровне же этой научности можно судить по самой первой странице введения: «Как известно, в пасхальные дни 1911 г. в Киеве был арестован по обвинению в ритуальном убийстве христианского мальчика приказчик … Бейлис…» (с. 5). Как известно всем, кроме доктора Кациса, Бейлис был арестован лишь пять месяцев спустя, когда отпали все ложные версии, которыми пытались выгородить еврейство подкупленные им полицейские руководители розысков (за это потом осужденные).

Вот другой пример научности: после ареста Бейлиса в ходе следствия сразу же взяли и умерли дети-очевидцы, после чего, по утверждению Кациса, «реальных свидетелей этих “событий” уже не осталось» (с. 99). Однако всем известно, что после этого отравления (понятно, кем) выжила их сестра Людмила, показания которой содержатся в “Стенографическом отчете” процесса: она видела и рассказала на суде, как Бейлис и Шнеерсон утащили Андрюшу на завод, и именно в тот самый час, как потом установили медэксперты (по состоянию пищи в желудке), мальчик был убит.

Кацис неоднократно цитирует без каких-либо возражений легко опровергаемые утверждения адвокатов Бейлиса типа: «улик против него нет» (с. 234), на трупе мальчика «ни одна из вен не задета» (с. 237) – между тем, это заявление опровергает как медэкспертиза, так и формулировка первого вопроса присяжным (о самом факте преступления с вскрытием вен для обезкровливания тела), на который был дан утвердительный ответ. Доктор Кацис это знает, но “научно” молчит. И Саратовское дело (1853-1860), вопреки его уверению, закончилось никак не «оправданием обвиняемых» евреев (с. 242), а их осуждением как убийц на сроки до 20 лет каторги (смертная казнь в России тогда применялась только за тяжкие государственные преступления).

Впрочем, доктора Кациса интересует не то, что было на самом деле, а “Православная теология кровавого навета и дело Бейлиса” (с таким названием книга рекламировалась при подготовке к печати). То есть, откуда в православной России вообще взялась эта “клеветническая” идея о еврейских ритуальных убийствах? Однако именно православное богословие этого вопроса Кацис не только духовно не воспринимает, но и всячески обходит стороной, выдавая за “теологию” исследование того, какие «логические приемы существуют и используются теми, кто упорно верит в кровавый навет» (с. 30), как происходит «антисемитская трансформация Талмуда и каббалы в кругах русских философов» (38).

В числе своих “теологических” открытий “мифогенеза кровавого навета”, то есть причины его возникновения в России, доктор Кацис предлагает нам, например, такие:

«Как мы помним, первый православный документ “кровавого навета” появился лишь в 1667 г., в то время как сама традиция кровавых обвинений существует со времен Первого крестового похода» (270). «Могут быть выявлены серьезные параллели между западноевропейскими обвинениями в кровавых жертвах представителей высших кругов аристократии ["черные мессы"] и кровавыми наветами в Западной и Восточной Европе» (с. 272). «Тексты “кровавого навета”  православные теологи вынуждены были переводить “с католического” на “православный теологический язык!» (с. 276). Иными словами, в “кровавом навете” изначально виноваты католики, но не проживавшие в их странах евреи.

Однако «необходимо помнить, что в католичестве в качестве причастия применяется гостия… А раз так, то так называемое истязание гостии, т.е. искалывание ее ножами… это очень типичный пример кровавого навета на евреев в католическом міре. Однако раз в православии нет гостии… [то] для того, чтобы сформулировать материальную составляющую еврейского “мистического культа” [русские] “вынуждены” приписывать евреям убийство реальных христиан» (с. 47, 149-150)*. «В православии, как мы здесь неоднократно писали, требуется именно нахождение тела» (с. 359). «Причащение Телу и Крови Христа становится [в антисемитском представлении православных о жидах] антипричащением реальной кровью и реальным телом христианина» (с. 262).


*Однако, далее непонятно утверждение Кациса, что «разница между двумя Символами Веры в католицизме и православии… ясна не только нам и определяет разницу в структуре кровавых наветов в двух христианских деноминациях» (с. 356), – каким же образом? Похоже, наш “теолог” полагает, что употребление католиками гостии (облатки) предписывается их Символом веры?

«Если учесть, что в регионе Молдавия–Украина–Болгария–Сербия существовала и специфическая православная животная жертва “курбан”, параллельная причастию [?! –М.Н.], то ситуация в интересующем нас регионе станет практически уникальной для изучения как раз феноменологии кровавого навета» (с. 29). “Курбан” – еврейское слово и «означает библейскую реалию – Авраамову жертву в Ветхом Завете – gorban» (с. 393). Вот откуда живший в Молдавии монах Неофит почерпнул свою “бредовую” идею “кровавого навета” на евреев (с. 397-399), а вовсе не из своего былого раввинского опыта, о котором повествует.

Правда, после долгих рассуждений на эту тему Кацис в конце книги проговаривается, что обычай этот (“курбан”) «вынесен был с востока, из местностей, сопредельных с Болгарией и Македонией» (с. 397), «следов существования» этого “курбана” в Молдавии «не видели» (с. 396). Тем более надо полагать, что в Малороссии, Польше и Западной Европе (где с XI века известны еврейские ритуальные убийства) об этом “курбане” и слыхом не слыхали. Вот так выдавать языческие пережитки у каких-то заброшенных балканских (нерусских) селений, с чем боролась Церковь, за некую «специфическую православную жертву», да еще «параллельную причастию», да еще и как одну из основ “кровавого навета” в русском Православии – это, конечно, важное открытие “сугубо православной ученой теологии”: не будь на Балканах “курбана” – никакого “кровавого навета» на евреев у русских и не было бы.

Впрочем: «Если же искать параллели… среди изуверских (если они в действительности существовали!) христианских сект, то хлысты подойдут более всего» (с. 262). «Ведь русских сектантов изначально обвиняли не в чем-нибудь, а именно в принесении кровавых жертв» (с. 254).

Свой “мифогенез кровавого навета” Кацис выискивает также у афонских монахов-исихастов (имяславцев) «в контексте дела Бейлиса и обвинений имяславцев в хлыстовстве» (с. 288). Спорам вокруг этих обвинений автор посвящает немалое место в книге и делает очередное открытие: «перед теоретиками имяславческого типа стояла задача собственного учения о кровавых жертвах у евреев, основанного на знании экстатических ритуалов как в своем, так и в чужом культе. Именно эту задачу выполнили во многом В.В. Розанов и о. Павел Флоренский» (с. 284).

Кацис имеет в виду их сотрудничество в годы Киевского процесса в написании книги “Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови”, которую много цитирует, отмечая не самые важные аспекты данного живого поиска авторов. Сразу скажем: это не главные православные авторитеты в еврейском вопросе, не всегда осторожные в своих духовных анализах “иудейских тайн”, заражающиеся от евреев их племенной чувственностью, особенно мятущийся проблемами пола и часто кривляющийся Розанов. Причем именно натуралистическая тяга к иудеям с элементами жидовствования делает эти “антисемитские статьи” о мистике крови столь привлекательными для “кровавого исследования” Кациса. Тем не менее, эти два крупных философа искали ответ на реальный факт случившегося и судебно доказанного ритуального убийства в Киеве, о чем не следует забывать при всем “структурном анализе мифогенеза”.

Согласно прозрению Кациса, статьи Розанова «открывают одну из “тайн” подготовки процесса Бейлиса… Можно с уверенностью говорить о том, что Розанов эксплицировал и поддерживал то самое “подразумевание ритуала”, которое и было главной задачей первого обвинительного заключения» (с. 325). Как же это ни прокурор Виппер, ни председатель суда о столь важной роли Розанова даже не догадывались? Ведь в первом обвинительном заключении “ритуала” как раз и не было, и Судебная палата всячески отбивалась от требований Грузенберга рассмотреть “ритуальное обвинение”, который хотел покончить с ним «раз и навсегда».

(Добился: сделали второе обвинительное заключение. Но с “ритуалом” не покончили, а сочли доказанным сам факт “ритуальных” признаков преступления, совершенного на еврейском заводе, хотя и оправдали за недостатком улик лично Бейлиса – об этом двойном итоге процесса Кацис, естественно, тоже предпочитает не рассуждать. Он лишь приводит без комментариев статью Жаботинского “Первая половина вердикта”, который изо всех сил старается умалить и исказить судебное решение, давая как бы инструкции всем будущим “исследователям” и авторам статей в энциклопедиях – а что еще евреям оставалось делать? Не признавать же доказанность “ритуала”.)

Еще одно прозрение нашего “теолога”: «В случае Флоренского мы имеем пример некоего экстатического самоубеждения православного в реальности пресуществления вина и хлеба в Тело и Кровь Господню через уверение самого себя в аналогичную веру и “неизбежные” с этой точки зрения действия антипода христиан – евреев» (с. 358). Переведем то, что хочет сказать доктор Кацис об “убеждении” о. Павла: мол, если в православной литургии настоящая Кровь Господня, то и у жидов-антихристиан должна быть настоящая кровь в их ритуальных убийствах.

Причем на «фанатичного теоретика» антисемитизма Флоренского, мать которого – армянка, опять-таки исходное влияние оказал пресловутый “курбан” – в детстве Павел видел жертвоприношение барана у армянских родственников (с. 390). Без этого детского впечатления, которое стало «началом духовного пути», усугубленного затем «заведомо экстатическим характером имяславия» (с. 388-400), столь интеллигентный о. Павел в столь примитивную «антисемитскую мифологему кровавого навета» не поверил бы. А сами евреи тут опять-таки совершенно ни при чем – их просто «не любят», как объяснял эту проблему Жаботинский.

Кацис горд этим своим “антисемитским” разбором имяславия и публикаций Розанова и Флоренского: «В любом случае, теперь религиозно-политический фон дела Бейлиса далек от однозначности, традиционной для большинства работ наших предшественников» (с. 298). Это уж точно: еще никому из “сугубо православных теологов” не удавалось, например, открыть, что преп. Елизавета Феодоровна – “великомученица”, поскольку Великая Княгиня (с. 280); что использование католиками облатки для причастия предписывается их символом веры (с. 356); что апостол Павел до обращения был иудейским “первосвященником” (с. 367-368); или что “Отче наш” – это и есть «та самая» Иисусова молитва в имяславии, «вокруг которой во времена бейлисиады идет богословский спор» (с. 297). Неплохая иллюстрация того, что “дело Бейлиса” и “кровавые жертвы” имеют к имяславию такое же отношение, как еврейский филолог Кацис к православному богословию.

Вот таким образом, вместо того, чтобы обратиться, с одной стороны – к Евангелию и святым отцам (св. Иоанну Златоусту и др.), то есть к основам учения Церкви по еврейскому вопросу, и с другой стороны – к антихристианским, расистским законам Талмуда, доктор Кацис глубокомысленно выискивает малейшие следы своего “кровавонаветного мифогенеза” везде, где только можно – в остатках языческих обрядов на Балканах, у католиков, скопцов, хлыстов, монахов-имяславцев, в «русском обычае битья жен, которые должны любить побои любимого мужа» (с. 338), в «деятельности при царской семье мистика Распутина» (с. 271), – время от времени приговаривая: «Это признание дорогого стоит». Мол, “кровавый навет” существовал всегда, у всех и против всех. В этом смысле нет разницы между хасидизмом, хлыстовством и православным исихазмом (филологу Кацису тут нравится и созвучие терминов – отсюда в книге столько глубокомысленного внимания к имяславию). Евреи на этом фоне – всего лишь досадный и особенно несправедливый, ибо “научно опровергнутый”, частный случай. Иными словами, почву для “кровавого навета” можно найти везде – только не в человеконенавистническом учении талмудистов-каббалистов и его реальном воплощении в сотнях обезкровленных детских трупиков.

Сама технология Киевского процесса, согласно еще одному “открытию” доктора Кациса, подражательски «скопирована» русскими с предшествовавшего «модельного» процесса в Австро-Венгрии над двойным ритуальным убийцей Гюльзнером (с. 96-103, 251). Не будь осуждения чешскими присяжными еврея Гюльзнера – ни за что русские юристы в Киеве не догадались бы, какое обвинение предъявить ритуальному убийце еврею Бейлису. Причем, оказывается, эксперты обвинения – «малооригинальные в своих доводах любители “ритуала” шли на суд, точно зная, что взгляды их давно опровергнуты» (с. 155).

Поэтому-то «давно опровергнутые» взгляды «специального внимания не заслуживают», «здесь мы их не повторяем» (с. 240), – неоднократно замечает доктор Кацис в своем исследовании. Тем более, что по его утверждению, «многие “ритуальные” обвинения евреев прямо базируются на соответствующих местах … чаще выдуманных еврейских книг» (с. 30, курсив наш. – М.Н.).

Тем не менее можно поблагодарить доктора Кациса за некоторые полезные сведения:

– Кацис неоднократно напоминает, что «не обвинение [прокурор] пришло к выводу о необходимости постановки ритуального процесса, а адвокаты Бейлиса Марголин и Грузенберг добивались этого» (с. 216). (См. подробнее в послесловии “Смотр сил”).

– В книге находим еще одно доказательство того, что “Комитет защиты Бейлиса” выкупал у служащих закрытую информацию о ходе следствия и пересылал ее в заграничные еврейские центры, например, – председателю “Американского еврейского комитета” Л. Маршаллу для подготовки опровержений.

Экспертизу Пранайтиса и Сикорского, работы прот.-проф. Буткевича доктор Кацис “опровергает” оценками такого научного авторитета, как управделами Совнаркома Бонч-Бруевич (с. 276). Ну, и выступавший на суде московский раввин Мазе, конечно, дал блестящее опровержение “инсинуациям Пранайтиса”, сообщив об «общей гуманности еврейского законодательства» и о талмудической «гуманности, которая сквозит в каждом слове» (с. 196-197).

В качестве приведенного раввином опровержения предписанных преступлений в Талмуде и “Шулхан арухе” Кацис ссылается на действительно частую там фразу, что совершение таких преступлений будет «осквернением святого Имени [б-жиего]» (с. 198). Но и раввин, и ученый Кацис умалчивают, что это “осквернение” наступит лишь в том случае, если преступление станет известно гоям. Если же удастся скрыть от них – то это преступление считается не “осквернением”, а исполнением закона об отношении к гою как животному. Это в Талмуде и в “Шулхан арухе” четко прописано во многих подобных местах.

Потому-то приведенных экспертами слишком уж убийственных примеров (“лучшего из гоев убей” и т.п.) из еврейских  “священных книг” Кацис не пытается рассмотреть даже как филолог, чтобы хотя бы заявить, что подобные законы следует понимать “в прямо противоположном смысле” (как это заявил 6.2.2005 президент “Российского еврейского конгресса” Слуцкер в знаменитой теледуэли по “Письму 500″ с депутатами Крутовым и Собко).

Доктор Кацис предпочитает “научно” объявить все это просто «бредом», который, впрочем, связан «с пониманием Троицы… в христианстве» (с. 181). Разумеется, «непризнание иудеями Христа [Сына Божия] приводит к лишению их Завета с Богом Отцом» (с. 182), – мелькает у Кациса светлая мысль о “бредовой” христианской логике отношения к иудеям, заповеданной нам Самим Христом (Ин. 8:16-19). И это – единственное близкое к истине место во всей книге, которое могло бы во вдумчивом развитии объяснить “сугубому теологу” всю проблематику иудейского ритуального сатанизма, – но оно тут же тонет в пузырящейся от усилий автора “кровавонаветной” жиже.

Кацис пытается выставить своим свидетелем и апостола Павла, который до обращения ко Христу якобы был иудейским «когеном (первосвященником)… члены рода которого и должны были из поколения в поколение приносить храмовые жертвы», а потому он должен был бы знать о ритуальных убийствах, если бы они были; однако же «как Павел, так и проф. Хвольсон [крещеный еврей] не были сторонниками обвинения евреев в кровавых жертвах…» (с. 367-370). Однако общеизвестно, что Савл (Павел) был молодым римским гражданином из Тарса, обученным изготовлению палаток (Деян. 18:3), а первосвященником в год распятия Христа и до 36 г. был Каиафа (Ин. 18:13). Кацис хотя бы заглянул в еврейские энциклопедии, которые тоже указывают о Павле лишь сведения из Нового Завета.

Кацис пытается ссылаться даже на Христа: «Главный критик иудаизма Иисус сам бы обратил внимание на столь дикие жертвы иудеев, если бы они существовали в его времена наряду с храмовыми» (с. 367-368). «В Его времена» – это замечание верное (к орфографии “теолога” Кациса придираться не будем). Но в том-то и дело, что проблема человеческих жертвоприношений относится не к тому времени, когда у иудеев был храм и они исполняли ветхозаветный закон, а ко времени, когда они от закона отступали (а потом из-за этого и храма лишились). Например, прокурор Виппер ссылался на многочисленные, легко обнаруживаемые в Библии примеры ритуальных убийств детей евреями, отступавшими от Закона Божия, что сурово порицалось Господом и пророками.

Кацис отвергает это аргументом: «Виппер забыл, что речь тут шла, если шла, о еврейских детях и языческом боге» (с. 219). Мол, еврейский “б-г”, убийств не допускает. Но при этом наш “теолог-новатор” забывает рассмотреть именно этот, главный вопрос: какому “б-гу” поклоняются иудеи после распятия Сына Божия и после отступления от пославшего Его Бога Отца (Ин. 8:16-19) – не тому ли, который ранее требовал детских жертвоприношений? И не стали ли они вновь особенно востребованы этим “б-гом” после самого страшного еврейского преступления – богоубийства?

Если ссылаться в этом вопросе на Господа Иисуса Христа, то вот Его слова отвергнувшим Его иудеям: «: «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего; если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего… Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала» (Ин. 8:19, 44). Несмотря на объявленный Кацисом “сугубо православный теологический” замах, в книге нигде даже не упоминаются эти слова Христа, ключевые в данном вопросе. Разумеется у раввина Мазе с доктором Кацисом и «казнь Христа произведена римлянами по их обряду» (с. 196), евреи тут опять ни при чем.

И когда о. Павел Флоренский бегло упоминает о том, что если жидовство в древние времена, имея пророков, впадало в беззаконие и ритуальные убийства, то ныне, антихристианское и ничем не сдерживаемое «в своем господстве над всем міром», ожидающее своего мошиаха-антихриста, оно тем более проявляет свою сатанинскую сущность – «это замечательное рассуждение ведет нас уже прямо к “Протоколам сионских мудрецов”», – сбрасывает маску “научной любезности” доктор Кацис: «Мы не будем далее анализировать этот текст…» (с. 375). А почему бы и нет? Добросовестный ученый должен анализировать все тексты, мнения, гипотезы. Даже если евреи не имеют отношения к написанию “Протоколов” (как мы полагаем), то ведь талмудический образ мыслей, многократно проявившийся в ходе истории и в современности, вполне точно отражен в этом произведении независимо от того, кто его автор. (Поэтому я никогда не ссылаюсь на спорные “Протоколы”. Зачем, если имеются документы, свидетельства еврейства о своей деятельности и безспорный иудейский кодекс законов “Шулхан арух”, который во многом почище “Протоколов”?)

Все очевидные проявления господства «сборища сатанинского» над міром, о чем о. Павел пишет в предисловии к сборнику “Израиль в прошлом, настоящем и будущем” – Кацис воспринимает как «банальный разговор о жидомасонстве» (с. 380). Даже идеи “Повести об антихристе” филосемита Соловьева, по Кацису, «в немалой степени способствовали появлению “Протоколов сионских мудрецов”» (с. 407). А вот циничная расистская идеология иудеев – не способствовала ни в коей мере. «Да просто потому, что лишь они сами могут определить… кто есть истинный Мессия. Ведь первыми спасутся всё равно лишь истинные иудеи» (с. 406). Таково убеждение нашего “сугубо православного теолога”.

Правда, к чести Леонида Фридовича следует отметить, что типичной для его предшественников антихристианской и антирусской злобы в книге мы не обнаружили. Автор даже пытается изо всех сил, доброжелательно (но не слишком убедительно) выставить, например, митрополита Антония (Храповицкого), автора службы младенцу Гавриилу, от жидов умученному, отрицателем “кровавого навета” и пособником еврейской стороны.

Возможно также, что доктор Кацис искренне верит в то, что имеет дело именно с наветом, а не с реальностью. И, возможно, не из злонамеренного обмана читателя, а из этой искренности “для пользы дела” проистекает его желание что-то замолчать (самое главное), что-то подчистить, в чем-то сместить акценты, приуменьшить, преувеличить – одним словом: искренне “по-научно­му” смухлевать ради благой цели. В любом случае, несмотря на это беззлобие и возможную искренность, хотя бы малейшего понимания проблемы мы у него не обнаруживаем. К сожалению, к откровенному и честному богословскому разговору на эти важнейшие для судеб міра темы доктор Кацис, прочитавший много всякой литературы (кроме православного учения) – не способен.

В заключении книги автор делает вывод, что «корни идеологии и, к сожалению, теологии кровавого навета в России глубоки и живы… Вполне современные, далекие от какого-либо Средневековья представления базируются на сложнейшем, порой специфически российско-молдавско-украинском конгломерате народных верований [тут уже свой "курбан" Кацис натянул и на Россию!], теологических представлений, ересей, сектантских идеологий и приписывания их евреям» (с. 486-487). Кацис горд тем, что в этом “наветном” вареве (по научному: “единой парадигме”), в которое он добавляет также «и “Книгу монаха Неофита, и профессиональное богословие, и экстатическую имяславческую практику», ему удалось «не только проанализировать христианский кровавый навет вообще, но и, выделив его православную составляющую, добраться до глубинной православной феноменологии этого позорного явления» (с. 407; курсив везде наш. – М.Н.)

Уже само заглавие книги Кациса указывает на существование проблемы – трехтысячелетней! – еврейских ритуальных убийств только в виде «навета» и «примитивного антисемитского архетипа» (с. 359) – это и исходная позиция, и научная методология, и заданный результат “исследования”. Что неудивительно, если учесть, что финансирован сей труд израильским “Международным центром по изучению антисемитизма”.

В итоге с объявленным «сугубо православным» замахом автор не справился даже как его разоблачитель. Замах-то получился широким, но своей весомостью лишь утянул за собою автора и плюхнул в обычную “антисемитскую” лужу его предшественников – А. Тагера, М. Самюэла, С. Резника. В этой луже “теолог” Кацис теперь заслужил себе достойное место. Вот только подлинные причины для так называемого “антисемитизма” при этом никуда не исчезают и от подобных “исследований” лишь крепнут.

В связи с этим напомним доктору Кацису цитату из статьи Л.А. Тихомирова о “Суд и толпа в деле Бейлиса”, которую автор честно приводит (с. 86), но смысла ее, видимо, не понимает:

«Ни один народ, ни одно вероисповедание не протестует против права и обязанности следствия перебирать все гипотезы о причинах преступления. Одни евреи и их приверженцы позволяют себе абсурдное требование не допускать самого предположения о ритуальности убийства. Неужели они не понимают, что этим только бросают подозрение на евреев же? И вот в результате крика [еврейских и жидовствующих журналистов], терроризирования, демонстраций, забастовок [добавим по нынешней ситуации: законов об экстремизме. – М.Н.] получается только то последствие, что как бы ни решалось дело… подозрение будет продолжать тяготеть на еврействе» (Тихомиров Л.А. Церковный собор, единоличная власть и рабочий вопрос. М., 2003. с. 530).

Для нашего же православного народа, с его сугубо православной точки зрения, книга Кациса это подозрение в значительной степени подкрепляет также и в отношении недавнего Красноярского детоубийства 2005 года. В нем мы видим те же (календарные и телесные) признаки ритуала, ложные следы, сокрытие улик, такой же “антисемитский гевалт” в СМИ против высказанного нами подозрения, выслуживание перед каббалистами жидовствующих диаконов и митрополитов и все тот же основной пронафталиненный аргумент: «этого не может быть, потому что “научно” доказано, что ритуальных убийств у евреев быть не может» (см. подробнее: http://rusidea.org/?a=2107).

Неужели стоило только для утверждения этой аксиомы издавать очередной том “антинаветного” исследования? Или же верна оценка московско-израильского издательства: споры, представленные в данной “научной” книге,  «необыкновенно актуальны в сегодняшней России»? Мы согласны с этой последней оценкой. И с этим успехом автора можно искренне поздравить.

+ + +

Возвращаясь к новости о создании Экспертного совета Высшей аттестационной комиссии по теологии, предлагаю членам Совета (и прошу содействия в этом) оценить научное качество рассмотренной монографии г-на Кациса “Кровавый навет и русская мысль. Историко-теологическое исследование дела Бейлиса” и решить: способен ли он занимать одну из руководящих должностей в созданном Совете по теологии.

Пока что, судя по направленности РГГУ, как и по научному качеству и религиозно-мiровоззренческим предпочтениям руководящих специалистов Совета, одна “традиционная” религия в нем может доминировать соответственно своим традиционным оценкам религиозной истины. В частности, в оценке как “антисемитских” работ по православной эсхатологии, которая связана с евангельским святоотеческим толкованием еврейского вопроса. Можно ожидать в этой области утверждения таких критериев научной истины, которые в Православии принято называть “жидовствованием”, то есть искажением сущности православного учения о смысле истории и противоборствующих в ней силах с лукавой маскировкой антихристианской религии, готовящей царство антихриста и демонизирующей тех православных, которые сопротивляются этому.

М.В. Назаров

 

Источник: http://rusidea.org/?a=36033

(Просмотров за месяц: 545, за сегодня: 1)
Всего просмотров: 720